Vostochnik.ru - Уголовная политика японии

Уголовная политика японии

Написал Николай Морозов, Р.И. Михеев
20.12.2005
Р. МИХЕЕВ Н. МОРОЗОВ Ё. КОИДЗУМИ (Япония) УГОЛОВНАЯ ПОЛИТИКА ЯПОНИИ 1. Уголовная политики Японии, страны с самым низким среди развитых стран уровнем преступности, взывает естественный научный и практический интерес. Изучение опыта уголовной политики страны, фактически сменившей в короткий период социально-экономический строй от авторитаризма к демократии и рынку, показывает универсальность целого ряда выводов, справедливых и для постсоветской действительности. Прежде всего необходимо отметить, что российские криминологи обращают внимание главным образом на проблемах уголовного права и уголовно-правовой политики, предметом которой является борьба с преступностью уголовно-правовыми средствами, то японские, напротив, на более широких проблемах социальной политики борьбы с преступностью, что предполагает использование всех средств, имеющихся в распоряжении государства и общества. Развитие и активный процесс международного сотрудничества России со странами Азиатско-Тихоокеанского региона (в том числе — с Китаем, Кореей, Японией и др.) привлекает внимание и вызывает большой интерес политологов, экономистов, юристов и других специалистов. И это закономерно: XXI век — это век стран АТР. В силу различных причин (языковых в том числе) российских научных разработок по проблемам правоведения в странах АТР до настоящего времени явно недостаточно. Из работ, изданных в России по уголовной политике, уголовному праву и криминологии в странах АТР можно назвать: по Китаю — например, работы Е. И. Кычанова, Э. З. Имамова; по Японии — работы О. А. Белявской, Г. В. Дашкова, В. И. Еремина, Инако Цуэно, Уэда Кан, А. А. Пионтковского, Ф. М. Решетникова [1] . Между тем информация о законотворчестве и правоприменении, об особенностях преступности и эффективности мер борьбы с ней, об уголовной политике и уголовном законодательстве в странах АТР представляет серьезный научный и практический интерес, в том числе в плане сравнительного правоведения. В последние годы появились новые работы иностранных [2] и российских авторов по уголовной политике, преступности и уголовному праву Китая, Кореи, Японии и других стран АТР, представляющие научный и практический интерес. Уникальность японского опыта борьбы с преступностью заинтересовала многих иностранных исследователей, не раз обращавших внимание мировой юридической общественности в эффективности его рецепции (Mouer Ross , Clifford W., De Vos G., Haley John O., Hamilton V . L ., McCormack Gavan и многие другие). К сожалению, для российской уголовно-правовой науки эта тема по объективным причинам (сложностью темы, языка, неразвитостью научных связей двух стран, политическим мотивам и пр.) оставалась своеобразным «белым пятном». Существенный вклад в комплексную разработку данной проблемы был внесен Институтом проблем законности и правопорядка Генеральной прокуратуры Российской Федерации и О. Белявской (ИНИОН РАН), в 80-90-е гг. не раз обращавшейся к изучению уголовной политики Японии, к аргументированной пропаганде японского опыта. В настоящее время попытка комплексного анализа мер уголовной политики и особенностей уголовно-правовых систем Японии, России и стран АТР предпринимается в Юридическом институте ДВГУ в рамках Программы международного юридического сотрудничества России и стран АТР. Благополучное в целом состояние преступности в Японии, по общему мнению и японских и иностранных исследователей, обусловлено в частности высоким уровнем социально-экономического развития страны, демократическими условиями жизни общества, общим уровнем культуры населения. Однако это общесоциальные факторы, работающие на макроуровне. Особую роль в сдерживании преступности играет практическая уголовная политика, которая в этой стране построена на интеграции социальных и правовых, средств борьбы с преступностью, удачном включении формального контроля в традиционный неформальный. Как справедливо отмечает О. А. Белявская, в Японии создана даже не общегосударственная (в смысле участия всех государственных и муниципальных органов), а общенациональная система борьбы с преступностью, включающая широкую сеть активно действующих общественных формирований граждан. Главное же, сложился фактический всеяпонский консенсус как относительно невозможности развития общества без защищенности социальных ценностей от преступности, так и относительно необходимости их защиты с участием всех граждан. [3] 2. Следует признать, что устоявшегося понятия «уголовной политики» в Японии не существует. При этом признается, что «вся совокупность криминологических исследований проникнута учением о мерах борьбы с преступностью», и «теория мер борьбы с преступностью» (именно так, или как «науку уголовных мер», следует переводить японский термин «кейдзи кейсаку гаку») воспринимается как нечто относительно обособленное от теории причин преступности (рассматриваемых в курсе криминологии — науке о преступлениях (преступности) — «хандзай гаку»). В некоторых случаях «теории мер борьбы с преступностью» придают самостоятельный характер и называют ее «наукой уголовной политики». В этом смысле термин «наука уголовной политики» (кэйдзи сэйсаку гаку) нередко используется как близкий и, даже аналогичный, терминам «уголовной науки» (кейдзи гаку) и криминологии (хандзай гаку). В японской юридической науке термин аналогичный российскому понятию «уголовная политика» появился в начале XIX в. Он был заимствован из Германии в значении политики в области формирования уголовного законодательства. В настоящее время общепринято понимание уголовной политики как системы мероприятий по контролю над преступностью, причем ведется оживленная полемика вокруг вопроса о содержании этого понятия, прежде всего — о его объеме. Обсуждается круг субъектов уголовной политики, виды включаемой в нее деятельности и т.п. Здесь выделяются три основных подхода: традиционное (стандартное) толкование уголовной политики, ее расширенная и суженная трактовки. Как подчеркивает в своем курсе лекций М. Моримото, согласно господствующему традиционному подходу, под уголовной политикой принято понимать «комплекс различных мероприятий осуществляемых на государственном и муниципальном уровнях, направленных на достижение цели предупреждения пресечения преступности». Уголовная политика не ограничивается политикой в области уголовного законодательства, включая в себя все мероприятия в сфере юстиции и направления, направленные на борьбу с преступностью. Объекты уголовной политики — это не только преступления в их уголовно-правовом измерении, но и все антисоциальные явления, наносящие ущерб правовым интересам, охраняемым уголовным законом. Субъекты — государство и муниципии. При этом к уголовной политике относится лишь целенаправленная деятельность, непосредственной задачей которой является контроль над преступностью [4] . В настоящее время в японской специальной литературе высказывается мнение о необходимости включения в понятие уголовной политики также и мероприятий по предупреждению преступности, не связанных с применением принудительных мер, т.е. необходимость отнести к объектам уголовной политики граждан и общественные формирования, действующие в области контроля над преступностью на локальном уровне. Это обусловлено традиционной спецификой организации контроля над преступностью в Японии с широким привлечением к этой деятельности населения и возрастающей потребностью активизации усилий, направленных на привлечение населения, в условиях «модернизации» японского общества [5] . Обращает на себя внимание то обстоятельство, что более широкие и узкие толкования уголовной политики связаны с характером средств, используемых для ее реализации, от социальных и даже политических до уголовно-правовых. Уголовная политика в Японии в широком значении рассматривается как общесоциальная политика, включающая политику в области занятости, образования, жилищного строительства, т.е. мероприятия государства, непосредственно не преследующие цели борьбы с преступностью. Более того, в самом широком смысле уголовной политикой называют государственную политику в целом, которая вообще не ставит задачи борьбы с преступностью, однако объективно оказывает влияние на ее динамику и тенденции. Соответственно такому пониманию уголовной политики задачи науки уголовной политики не ограничиваются исследованием эффективности отдельных мероприятий по борьбе с преступностью, а обязательно включают в себя социологическое изучение направленности практической уголовной политики в историческом и международном планах, а также анализ взаимосвязи государственного строя и уголовной политики [6] . В российской науке, подчас, высказывались суждения, значительно сужающие объем понятия «уголовная политика». Например, определение, предложенное А. А. Герцензоном: «уголовная политика направляет деятельность государственных органов в борьбе с преступлениями и иными антиобщественными поступками». Как справедливо заметил П. С. Дагель, при таком подходе вне сферы уголовной политики остается «главное направление борьбы с преступностью — ее предупреждение, профилактика». [7] Эти утверждения как нельзя актуально звучат в контексте данной статьи, — а именно, общепризнанных успехов японской уголовной политики в сдерживании преступности и ее профилактики. Понимая под политикой единство двух сторон, из которых одна — это выработка стратегического курса и тактических способов его осуществления, а вторая — применение их на практике, мы предлагаем в рабочем порядке три понятия, из которых — каждое последующее шире предыдущего и включает его в себя: 1) уголовная (или уголовно-правовая политика) — политика государства, предметом которой является борьба с преступностью уголовно-правовыми средствами; 2) правовая политика борьбы с преступностью, т.е. политика, охватывающая использование всех правовых средств; 3) социальная политика борьбы с преступностью, т.е. политика по борьбе с преступностью, ее проявлениями, общественно-опасными антисоциальными явлениям, предполагающая использование всех средств, имеющихся в распоряжении государства и общества. Сравнительный анализ показывает, что российские криминологи обращают внимание главным образом на проблемы уголовного права и уголовной политики, японские, напротив, на более широкие проблемы социальной политики. [8] Как писал П. С. Дагель, «уголовная политика — политика государства в сфере борьбы с преступностью, определяющая основные направления, цели и средства борьбы с преступностью и выражающаяся в правовых нормах, деятельности государственных органов, общественных организаций» [9] . В ее рамках «формулируются исходные требования борьбы с преступностью посредством разработки и осуществления широкого круга предупредительных мер, создания и применения правовых мер материального, процессуального и исполнительного уголовного права, устанавливающих криминализацию, пенализацию (как и декриминкриминализацию, депенализацию) деяний, а также посредством определения круга допустимых в борьбе с преступностью мер государственного принуждения [10] . Говоря об уголовной политики в Японии следует говорить о существовании нескольких «систем»: Во-первых, предупреждения преступности в широком смысле, которое охватывает чуть ли не все области социальной жизни. Во-вторых, в узком смысле, т. е. совокупности специфических целенаправленных государственных мер. В третьих, институализированного контроля на государственном и муниципальном уровне и неформального контроля (поскольку меры неформального контроля объективно складываются в систему), В четвертых, раннего предупреждения и предупреждения повторной преступности. Особенности уголовной политики Японии, которая является частью социальной политики, характеризуются тем, что акценты в борьбе с преступностью смещены из области «государственно-правового» в область «социального». Ее особенностью является не столько тонкая юридическая проработка отдельных институтов уголовного права, сколько соответствие уголовно-правовых норм ожиданиям и стереотипам, которые выработались в сознании японца. Эффективность японской уголовной политики объясняется также не столько разработанностью правовых институтов, которые порой уступают российским аналогам, не столько тонкой юридической техникой, сколько соответствием правовой системы устоям японского общества, его традициям, социальным поведенческим стереотипам, этическим воззрениям. Успехи уголовной политики также объясняются не использованием в борьбе с преступностью особых уголовно-правовых средств, не усилением уголовной репрессии, но применением всех средств социального контроля, имеющихся в распоряжении общества и государства. Характерным является и то, что японское общество до сих пор можно назвать партикуляристским, то есть, акцентирующим человеческие отношения на основе обычного права и половозрастной иерархии. Поэтому, в таком обществе легко поддерживается согласие и гармония (Кларк Грегори). [11] Секрет социально-правовой стабильности японского государства возможно в том и заключается, что ценностные ориентации современной Японии развиваются в сторону гармоничного сочетания традиционного восточного партикуляризма (социально-групповой ориентация, коллективизм, «семейные» методы управления компанией) и западного универсализма (индивидуализм, «организационные» принципы управления, рационализм), а не подменяются последним. Как подчеркивают практически все зарубежные исследователи, Япония энергично заимствовала плоды западной цивилизации, не отказываясь от традиционной системы ценностей. [12] Характерно и то, что точка, в которой достигается баланс между универсализмом и партикуляризмом, и становится как раз точкой максимального роста, наиболее гармоничного развития общественной системы, сочетающей высокие темпы экономического прогресса, импорта ценностей западной культуры, достижений мировой цивилизации с сохранением традиционных ценностных ориентаций, не вызывающих скачка преступности как реакции на кардинальное изменение социально-экономической ситуации. Универсализм правил и принципов западной цивилизации не вступил в Японии в острое противоречие с партикуляризмом традиционных человеческих отношений. Именно этим можно объяснять традиционно низкий уровень показателей преступности в послевоенной Японии и удачи государственной политики по ее профилактике. Вмести с тем, японские специалисты, отмечают и очевидные тревожные тенденции, которые несомненно могут нарушить описанный нами баланс традиции и новации, что не просто ослабит социальный контроль, но поставит под сомнение саму возможность его осуществления в нынешней пока эффективной форме: послевоенные преобразования уже разрушили господство патриархальных структур (Аида Юдзи) [13] . Ясно, что в дальнейшем Япония, будет американизироваться во всех областях жизни, многие опасные стороны сегодняшнего западного общества могут войти в острое противоречие с традиционными формами социального контроля, что может вызвать всплеск делинквентного поведения. 3. Основные направления уголовной политики Японии следующие: Уголовно-правовая политика. Как отмечает большинство исследователей, в т.ч. и Нисихара Харуо, правильно сконструированное законодательство и его разумное применение имеют чрезвычайно важное значение в уголовной политике [14] . Одним из примеров эффективности законодательства в деле предупреждения преступности в Японии может служить (самое жесткое среди основных развитых капиталистических стран) правовое регулирование [15] обладания огнестрельным оружием. В стране в 80-х гг. убийства с применением огнестрельного оружия составили всего 4,7%, разбойные нападения — 1,3, причинение телесных повреждений — 0,1% [16] . Особенности проводимой в Японии уголовной-правовой политики следующие: отказ, насколько возможно, от лишения свободы (а если невозможно — от длительных сроков), признается пагубность сверхкриминализации и предпочтительность более мягких средств воздействия. При определении конкретного средства соблюдается общее правило: если есть возможность решить задачу при минимальном ограничении интересов граждан, более жесткие меры не должны быть использованы ( Ross Mouer, W. Clifford, О. Белявская, П. Кондратов). Для того, чтобы деяние считалось наказуемым, необходимо три элемента. Деяние считается преступным, когда оно прямо предусмотрено диспозицией Особенной части уголовного закона ( tatbestand ), противоправно ( rechtswidgrig ) и наказуемо ( schuldig , blameworthy ) — вслед за германской теорией уголовного права японская научная доктрина считает эти три требования обязательными [17] . Деяние преступно, когда оно подпадает под определение какого-либо преступления, например, убийство или кража. В японском праве действует принцип nulla crimen sine lege . В сегодняшней Японии действует Уголовный кодекс, принятый Законом от 24 апреля 1907 г. (в редакции Закона № 91 от 12 мая 1995 г.). Словосочетание «Уголовный кодекс» традиционно переводится как японцами, так и русскими исследователями сочетанием иероглифов — «keiho«. Однако этот перевод неточный, так как не включает слово „кодекс“ -» hoten» и буквально означает «уголовный закон». Однако, иероглифы — «keiho» допускают многозначное толкование, поскольку могут переводиться как «уголовное законодательство», «уголовное право». В новой редакции Уголовный кодекс Японии (после кардинальных изменений в 1947 г. в УК было внесено несколько удачных поправок, последние существенные и весьма своевременные изменения были сделаны в 1986 г. и 1996 г. — они касались компьютерных преступлений, изменений в Общую часть, отмены ряда рудиментных статей) действует с 1 июня 1996 г [18] . Наряду с Уголовным кодексом действуют и другие, специальные уголовные законы (их более тридцати) [19] , которые дополняют УК, а также уголовно-правовые нормы, содержащиеся в других отраслях права (конституционного, гражданского, административного, уголовно-исполнительного и др.), которые в свою очередь при применении Уголовного кодекса серьезно осложняют работу органов правосудия, создают большие трудности при восприятии уголовного законодательства населением Японии. Следует отметить, что предложения о полном изменении действующего кодекса начались еще в 20-х г.г. Была подготовлена программа реформирования Уголовного кодекса Японии. Министерство юстиции подготовило проект нового кодекса, который был одобрен правительством Японии в 1974 г. Однако эта попытка правительства переделать Уголовный кодекс встретила сильное сопротивление большинства ученых-правоведов и практикующих юристов. Главной мишенью для критики стала сама общая направленность проекта УК. [20] Дело в том, что новый проект основывался на предшествующем, подготовленном в 20-х — 30-х годах при прежней конституции и следовательно не учел демократические изменения, последовавшие за II мировой войной. Поэтому не удивительно, что проект поддерживал общественную безопасность больше, чем права личности. Чрезмерный упор также делался на этическую природу уголовного права, которое считалось средством поддержания высоких этических стандартов и традиционных добродетелей. Оппоненты же считали, что уголовное право призвано защищать граждан от незаконных посягательств на их права и интересы. По мнению противников проекта УК, уголовное право не должно пересекаться с этикой, более того, в эпоху плюрализма вряд ли возможно выработать общую точку зрения по вопросам нравственности. Для проводимой в Японии уголовно-процессуальной («судебной») политики характерны: индивидуальный подход к личности преступника и к содеянному им; вывод из сферы уголовной юстиции дел по мотивам их малозначительности и иных конкретных обстоятельств (среда, характер совершенного и т. д.). Этот путь позволяет избежать излишней стигматизации, беречь силы правоохранительных органов ( Ross Mouer, W. Clifford). Как отмечает ряд исследователей (в том числе и Хаттори Такааки), доля заключений прокуратуры об отсутствии вины или о неподтвержденности подозрений полиции не достигает 1%. Доля оправдательных приговоров в судах первой инстанции не доходит и до 0,5 %. [21] Соблюдается принцип целесообразной ответственности, реализуемый в форме «мер в отношении малозначительных (ст. 246 УПК) преступлений» (в основном компетенция полиции) или в форме «отсрочки (ст. 248 УПК) привлечения к ответственности» (компетенция прокуратуры) [22] . Суть криминологической политики (в области предупреждения преступлений), осуществляемой в современной Японии, состоит в профилактике преступности — как первичной, так и повторной, это соответствует тому курсу уголовной политики, который проводится властями. Для предупреждения первичной преступности, в частности выявляются, и подвергаются индивидуальному воспитательному воздействию трудные подростки в школе; ведется широкая пропаганда законопослушания, проводимая силами полиции, школы, общественных организаций; принимаются меры для устранения условий совершения преступлений. В Японии значительные успехи достигнуты в области ресоциализации преступников. С целью предотвращения повторных преступлений в Японии стремятся не допускать излишнего «клеймения» лиц преступивших закон, чтобы избежать формирования у них комплекса «преступной личности», «изгоя общества». Это достигается путем вывода (на стадии досудебного расследования) из сферы применения уголовного законодательства лиц, совершивших не столь тяжкие преступления; а в области уголовно-исполнительной (пенитенциарной, исправително-трудовой) [23] политики — применения к подавляющему большинству подсудимых, признанных виновными, наказаний не связанных с лишением свободы, или осуждения их к лишению свободы на непродолжительные сроки; дифференцированность подхода к обращению с заключенными; осуществления широкой программы контроля и воспитания в отношении лиц условно-досрочно освобожденных из мест заключения. 4. Сравнительный анализ преступности в развитых странах в послевоенный период показывает, что вплоть до 60-х годов преступность в Япония по основным категориям практически не отличалась от других стран, а по некоторым, например по убийствам, коэффициент преступности был даже выше, чем в той же Англии или Германии. В последующие три десятилетия коэффициент по основным категориям преступности в Японии оставался почти неизменным, в остальных же странах — возрастал, причем этот разрыв становится все значительней. Не случайно, что эти данные лежат в основе утверждений о том, что Япония является самой безопасной с точки зрения преступности страной. [24] Японское правительство гордится стабильностью состояния преступности в стране. Правительственная пропаганда объясняет это положение, во-первых — действенностью функционирования системы уголовной юстиции и, во-вторых — справедливостью распределения результатов экономического развития. Подобные выводы имеют свое основание. Но важно другое: специфика послевоенной динамики японской преступности подтверждает приведенный нами выше тезис о достижении Японией, которая на протяжении всей своей истории постоянно заимствует чужие культуры [25] , в 60-70 годы точки наиболее гармоничного развития общественной системы при импорте западных и сохранении традиционных ценностных ориентаций, не вызывающих скачка преступности. Динамика преступности в современной Японии не дает оснований для вывода о надвигающемся кризисе, при котором уровень преступности достигнет западного. Однако возможность подобного вывода (ощутимого повышения уровня преступности) следует из анализа структуры преступности, и главным образом из катастрофического уровня делинквентности несовершеннолетних. Если молодежь не солидарна с социально-постулированными целями, то ценностная ориентация подрастающего поколения существенно изменит нынешнее состояние, обнаружив в обозримом будущем несостоятельность форм традиционного контроля над преступностью. Потому можно прогнозировать в ближайшие годы в Японии медленный (по мере «вестернизации» культуры и подрастания современной молодежи), стабильный предсказуемый (без скачков, с сохранением бесспорного лидерства Японии среди развитых стран по основным позитивным показателям) рост преступности. 5. Средства, формы и субъекты реализации уголовной политики в Японии следующие: деятельность государственных, административных органов и общественных организаций, а именно: правительственные «Программы экономического и социального планирования», локальные программы комплексного предупреждения преступности; деятельность по предупреждению преступности, осуществляемая органами реабилитационной защиты; деятельность муниципальных органов, предпринимателей в области охраны объектов, деятельность ученых и научных учреждений. Характерно, что население — особый, в Японии не менее значимый, чем государство, субъект уголовной политики — его составляют обычные граждане, не связанные с деятельностью по контролю над преступностью, и общественные формирования (ассоциации граждан), работающие на добровольных началах в этой области. Обычные граждане в лице ближайшего окружения правонарушителей (их семья, соседи, члены коллектива по месту работы) широко привлекаются правоохранительными органами к надзору и перевоспитанию правонарушителей. Надзор и перевоспитание правонарушителей их ближайшим окружением является единственной альтернативой формальному вмешательству со стороны уголовной юстиции. Общественные формирования, работающие на добровольных началах в области контроля над преступностью, впервые появились в стране во второй половине XIX в. в виде ассоциаций граждан по оказанию помощи и содействия лицам, освобожденным из тюрем. В настоящее время виды ассоциаций чрезвычайно многообразны. Участие населения в контроле над преступностью в Японии, как отмечается в одной из Белых книг о преступности, публикуемых НИИ министерства юстиции Японии, «не знает равных в миро по своим масштабам и самоотверженности». [26] Общественные формирования активно действуют в различных сферах контроля над преступностью. В сфере профилактики преступности это: 1) комитеты самоуправления (квартальные комитеты), 2) соседские комитеты, РТА — ассоциация родителей и учителей (Parents and Teachers Association), 3) движение BBS — старших братьев и сестер (Big Brothers and Sisters Movement), 4) ассоциации предупреждения краж в многоквартирных домах, 5) ассоциации предотвращения разбойных нападений на финансовые учреждения, 6) ассоциации «наставников несовершеннолетних», занимающиеся выявлением трудных и делинквентных подростков и воспитательной работой с ними, 7) ассоциации связи школы и производства с полицией, 8) центры по руководству несовершеннолетнимии др. В сфере институционального обращения это: 1) добровольные посетители пенитенциарных учреждений и 2) ассоциации тюремных священников. В сфере неинституционального обращения с правонарушителями это: 1) ассоциации реабилитационной помощи правонарушителям, 2) женские ассоциации содействия реабилитации правонарушителей, 3) ассоциации предпринимателей, 4) оказывающие содействие в приеме на работу отбывшим наказание. Следует подчеркнуть, что ассоциации, действующие в области неинституционального обращения, работают не только с освобожденными из пенитенциарных учреждений, но также с осужденными условно и с освобожденными от привлечения к уголовной ответственности по нереабилитирующим основаниям. Кроме того, деятельность службы защитного надзора в Японии осуществляется преимущественно силами добровольных сотрудников — граждан, считающихся государственными служащими, работающими с санкции министра юстиции неполный рабочий день и не получающими жалованье за свою работу (им выплачивается только частичная или полная компенсация расходов, необходимых для осуществления их деятельности). Службе защитного надзоре оказывают содействие различные общественные формирования. Роль общественности объясняет и эффективность деятельности японской полиции при самой высокой среди развитых стран загруженности полицейских (в 1990 г. в Японии приходилось на одного полицейского — 556 человек в то время, как соответствующий показатель в США равнялся 1: 379, во Франции — 1:268). Успехи уголовной политики японского государства объясняются широким обращением к таким формам неформального социального контроля, семейной политикой, направленной на социализацию (выработку социальноодобряемых стереотипов и установок на воспитание законопослушной личности), специальными мерами общественности по ресоциализации преступников, соответствию мер государственной уголовной политики специфической логики взаимоотношений, присущей японцам. [27] В целом расширение контактов между Японией и внешним миром способствует нивелированию того, что принято считать особенностями японского общества. Поэтому станет ли преступность в Японии изменяться по подобию стран Западной Европы и США или Япония все же сможет сдержать рост преступности, зависит, на наш взгляд, уже не столько от традиции, сколько от уголовной политики — государственного контроля над преступностью. В Японии эта политика может быть успешной только, если государство найдет идеальную модель, соответствующую традиционным формам контроля социального. [28] На наш взгляд, дальнейшее расширение сотрудничества со странами АТР и XXI веке (прежде всего с Японией, Китаем, Кореей и др.), активное международное сотрудничество с ними в сфере правотворчества и правоприменения, изучение совместными усилиями российских и японских специалистов и учет положительного опыта (в том числе и в сфере Уголовной политики) может оказать позитивное влияние на все направления российской Уголовной политики, способствовать включению России в систему демократического сообщества XXI века. --------------------------- [1] См., например: Пионтковский А. А. Уголовная политика Японии. — М. 1936; Решетников Ф. М. Уголовное право буржуазных стран. — М.: Изд-во Университета дружбы народов, 1996; Белявская О. А. Уголовное законодательство и практика его применения в Японии // Уголовное законодательство и практика его применения в зарубежных странах. — М., 1988. Она же. Уголовная политика в Японии. // Актуальные вопросы борьбы с преступностью в России и за рубежом. Вып. 7. — М., 1992; Дашков Г. В. и др. Япония // Преступность в зарубежных странах в 80-е годы. // Научная информация по вопросам борьбы с преступностью. — М., 1993, № 142; Еремин В. Н. Уголовное право Японии. // Преступление и наказание в Англии, США, Франции, ФРГ, Японии. Общая часть уголовного права. — М.: Юрид. лит. 1991; Инако Цунэо. Современное право Японии. — М.: Прогресс, 1981; Уэда Кан. Преступность и криминология в современной Японии. — М.: Прогресс, 1989 и др. [2] См.: Таира Хукуда. Кэйхо сорон (Уголовное право Японии. Общая часть). — Токио: Изд-во «Юухикаку», 1998 (на яп.яз.). Он же. Кэйхэ какурон (Уголовное право. Особенная часть). — Токио: Изд-во «Юухикаку», 1998 (на яп.яз). [3] Белявская О. А. Уголовная политика Японии. / Актуальные вопросы борьбы с преступностью в России и за рубежом. — М.: ИНИОН РАН, 1991, с. 3-4. [4] См.: Лекции по уголовной политике (Кейдзи сейсаку ко:ги). Моримото Масаюки и др. — Токио, 1990, с.1-2 (на яп. яз). [5] См.:Clifford, W. Контроль над преступностью в Японии (Crime control in Japan). Toronto: Lexington Books, 1976. [6] Лекции по уголовной политике (Кейдзи сейсаку ко:ги), с. 4. [7] Герцензон А. А. Уголовное право и социология. — М., 1970, с. 178, Дагель П. С. Проблемы советской уголовной политики. — Владивосток: Изд. ДВГУ, 1982, с. 6. [8] Преступление и наказание в Англии, США, Франции, ФРГ и Японии: общая часть уголовного права, — М.: Юрид. лит., 1991, с. 227. [9] Дагель П. С. Проблемы советской уголовной политики. — Владивосток: ДВГУ, 1982, с. 5. [10] Загородников Н. И., Стручков Н. А. Направления изучения советского уголовного права.// Сов. государство и право, 1981, № 7, с. 49. [11] Грегори Кларк. Рожденные социальным балансом резервы роста (Кураку Гурегори. Сякай-но барансу га уму сэйтё: ёрёку). — Токио: Нихон кейдзай кэнкюю сэнта кахоо, 1979, № 355. С. 37 (на яп. языке). [12] См ., напр .: Hui C. H. Индивидуализм-коллективизм: меж-культурные исследования (Individualism-collectivism: A study of cross cultural researchers). // Journal of cross-cultural Psychology, 1986, № 17, с. 225-248. [13] Аида Юдзи. Структура сознания японца (Аида Юдзи. Нохондзин-но исики ко:дзо). — Токио: Ко:данся, 1971. С. 159 (на яп. языке). [14] Нисихара Харуо. Обоснование права государства на осуществление уголовного наказания (научный доклад при вручении диплома почетного доктора МГУ). // Вестник Московского университета, серия 11. Право, 1991, № 2, с. 74. [15] Осуществляется на основе Закона о контроле за обладанием огнестрельным и холодным оружием и других законодательных актов. [16] У эда К. Указ.соч., с.98. [17] Hiroshi Oda. Japanese law. — London: Batterworths, 1992, p. 392. [18] См.: Сборник законов «Иваанами кампакуто роппо»-Токио: «Иванами роппо»,1996, с.805-826 (на яп. яз.). [19] См.: Токубецу хо 42-Ш, 44-1,44-Ш (Сборник специальных законов). — Токио: Изд-во «Юухикаку», 1994 (на яп. яз.). [20] См .: R. Hirano. The Draft of the Revised Penal Code: A General Critique // Law in Japan, vol. 6, 1973, p. 49-64. [21] См.: Еремин В. Н. Уголовное право Японии. // Преступление и наказание в Англии, США, Франции, ФРГ и Японии: общая часть уголовного права, с. 225. [22] См .: Hattori Takaaki. Роль Верховного суда в системе юридический администрации (The Role of the Supreme Court in the field of Judicial Administration). // Washington Law Review 60, (1984), pp. 69-86. [23] Процедура исполнения наказания в виде лишения свободы в Японии регламентирована в Законе о тюрьмах 1908 г., состоящем из 75 статей. Детальные разъяснения, касающиеся его применения, даны в Правилах применения Закона о тюрьмах 1908 г., а также в многочисленных ведомственных актах (извещениях, приказах, уведомлениях). [24] Hamaguchi E. (1985). Контекстуальная модель японца: к методологическим иновациям в японологии (A contextual model of the Japanese: Toward a methodological innovation in Japanese studies.) Journal of Japanese studies, 8, 265-289. [25] Цусима Кэндзо. Расмышления о японцах с позиций сравнительной психологии (Цусима Кэндзо. Нихондзин-о кангаэру. Хикаку синри-но тачиба-дэ). — Токио: Дай Нихон тосё, 1977. С.27(на яп. языке). [26] Участие граждан в обращении с правонарушителями // Белая книга о преступности. (Хандзайся сёгу-э-но симин санка // Хандзай хакусё). — Токио, 1985, с. 343. [27] См.: Гурегори Кураку, Ямамото Ситихэй. Указ.соч. С. 132-137. [28] См. подр.: Михеев Р. И., Морозов Н. А., Коидзуми Е. Международное сотрудничество в России и стран АТР в сфере уголовной политики, борьбы с преступностью и ее предупреждения. // Социально-экономические и политические процессы в странах АТР. Мат. межд. науч.-практ. конф., 23 апр. 1997 г., г. Владивосток. — Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 1997, с.63-65; Морозов Н. А., Коидзуми Е. Преступность. Уголовная политика. Уголовное право Японии. // Актуаьные проблемы юридической науки и практики в условиях становления в России правового государства. Мат. XXXVIII научной конференции ДВГУ, Владивосток, 29-30 апр. 1996 г. — Владивосток: Изд. гр. «ВИТ», 1997, с. 38-40; Морозов Н. А. Сравнительно-правовой анализ преступности в современной Японии. Науч. ред. проф. Р. И. Михеев. — Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 1997.